Книга Развод (не) состоится, страница 111 – Диана Рымарь

— Мне любопытно, — говорю с усмешкой. — Ты вправду не понимаешь, что тебя упекут за решетку за все эти художества? С чего вдруг посчитал себя неуязвимым?

Он игнорирует мои слова, швыряет какой-то ключ.

На автомате ловлю, с недоумением разглядываю стальную поверхность маленького предмета.

— Видишь дверь? — Он указывает куда-то позади меня. — Открывай, ключ оставь в замочной скважине. И не дурить, ну? Иначе прострелю колено… Или лучше пах?

Ненавижу себя за удушающее чувство беспомощности, которое наваливается сверху. Ведь ступлю шаг в неверную сторону, и он может взбеситься.

Как же меня колбасит от факта, что вынужден подчиниться.

— Всерьез собрался запереть меня?! Сука, ты ответишь, — скрежещу зубами.

— Значит, все-таки пах… — тянет он с довольной ухмылкой.

Слишком довольной. Такой не бывает, если человек блефует, или я чего-то не понимаю в этой жизни?

По правде сказать, не имею ни малейшего понятия, может он выстрелить или нет. Но проверять на собственной шкуре нет никакого желания.

— Давай, давай. — Он тычет пистолетом в дверь позади меня.

Раздается сухой металлический щелчок.

Эта мразь только что сняла оружие с предохранителя.

— Ладно, ладно, — поддаюсь я.

Подхожу к двери, с неудовольствием подмечаю, что этот дебил выдал мне ключ от промышленной морозильной камеры.

— Ты всерьез собрался затолкать меня в морозилку?!

— Охладись! — хмыкает он.

Взгляд его делается абсолютно безумным. Прямо как у шляпника из «Алисы в стране чудес».

Снятое с предохранителя оружие плюс безумец равно хреновое уравнение.

— Мои люди возле отеля! — сообщаю ему. — Они знают, куда я пошел, и ждут моего возвращения. Ты дебил такое вытворять?

— Шагай, постоишь там немного, подумаешь о своем поведении. Иначе пристрелю, как паршивого пса! — орет он во все горло.

И я шагаю, потому что не знаю, что еще сделать.

До конца не верю, что все происходит взаправду. Какой-то сюрреализм, честное слово.

Морозный воздух мгновенно меня окутывает, и становится трудно дышать. Звук закрывающейся двери слышится, как стук молотка о крышку гроба.

Но на самом деле паршиво мне становится не от этого.

Пробирает холодом изнутри, едва слышу слабый женский голос:

— Мигран…

Резко оборачиваюсь и забываю обо всем.

В углу морозилки ежится от холода Ульяна.

Мигран

Ладно я, хрен с ним, но Ульяна-то тут зачем?

Ведь нежная, маленькая женщина, сроду никому ничего плохого не сделавшая! Он что, ее тоже сюда затащил, угрожая пистолетом?

— Улечка, милая моя, — говорю я оторопело.

Подлетаю к ней и сразу понимаю, почему она не долбила в дверь кулаками, не давала знать, что находится тут. Она так перемерзла, что ей даже двигаться сложно.

Вот же я кретин! Кожанку на пол кинул! Сейчас бы ее укрыть… Там ведь был и телефон, кстати.

— Мигран… — стонет она, и в уголках ее глаз появляется влага.

Она смотрит на меня раненым зверьком и будто бы больше сказать ничего не может.

— Подожди, Улечка, я все решу! — выставляю вперед ладони.

Несусь обратно, как очумелый дергаю за ручку, которая торчит с внутренней стороны.

— Она же должна открываться изнутри! — ору во все горло. — Разве это не аварийный рычаг?

— Не открывается, — бубнит Ульяна. — Если снаружи заперли, отсюда не откроешь…

Как будто я сам не открывал ее только что ключом. Понятное дело, Ульяна открыла бы дверь если бы смогла, ведь не дура мерзнуть тут.