Книга Мой запретный форвард, страница 80 – Кейт Морф

И он достигает своего пика наслаждения, сменяя стоны на громкое рычание. Его теплая сперма окропляет мое бедро, а сам Яр обессилено падает рядом со мной. Его грудная клетка ходит ходуном, он пытается сглотнуть, но я понимаю, что у него все пересохло во рту.

Открыв глаза, он сразу смотрит на меня и улыбается.

— Что ты со мной делаешь, Терехова?

Я ложусь ему на грудь, он обнимает меня, с благодарностью целует в макушку.

— Ничего такого, — довольно улыбаюсь я.

И мы нежимся в объятиях друг друга.

— Ага, ничего такого, — усмехается он, поглаживая кончикам пальцев мое предплечье. — У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Теперь я точно тебя никуда не отпущу.

Я приподнимаюсь на локте, смотрю на него.

— Яр, я все равно не могу смириться с твоим решением. Может, мы попробуем встречаться на расстоянии?

Он резко поднимается и одаривает меня хмурым взглядом.

— Все это чушь собачья, Полина. Я не верю в такие отношения.

Признаюсь, что я тоже. Но внутри меня растет беспокойство, что он идет ради меня на такие жертвы.

— Мое решение не подлежит обсуждению, — он хватает пальцами мой сосок и тянет меня к себе.

Я ложусь грудью на него, упираюсь подбородком в свою руку.

— Тебе говорили, что ты упертый баран?

— Да. И не однократно.

Он резко подхватывает меня и перекатывает на спину, сам нависает сверху.

— Хочу тебя.

— Яр, — удивленно произношу я, но он уже раздвигает мои ноги и устраивается между ними.

И я чуть ли не теряю сознание от следующего оргазма, когда Анисимов доказывает мне, что его язык может не только спорить и подкалывать, но и уносить за пределы галактики.

Боже! Боже! Боже!

Как же хорошо…

Яр

Я всегда знал, что у Василича с меткостью все отлично. Но этот старик не перестает меня удивлять.

Я едва успеваю увернуться, когда перед моим лицом со свистом пролетает степлер. Железяка врезается в стену и падает на пол с четким шлепком.

— Ты совсем охренел?! — Василич орет так, что стекла дребезжат.

— А что? — невинно хлопаю глазами. — Я просто сказал, что пока останусь в Канаде.

— Я не для НИХ тебя растил! — он грохает ладонью по столу, подпрыгивает кружка. — Не для каких-то там заокеанских детишек! Не для их лиги, черт ее дери!

— Ну, вообще-то, — я пожимаю плечами, — там играют вполне не детишки, а нормальный уровень.

— Замолчи! — Василич взрывается снова. — Да чтоб у меня уши отсохли, если я такое услышу еще раз!

— Василич, спокойно, — я поднимаю ладони. — Еще давление поднимется.

Тренер мечется по кабинету как тигр в клетке: шаг, разворот, шаг, разворот. Ладони сжаты в кулаки, брови сведены на переносице, вена пульсирует.

Я стою спокойно и не чувствую вину. Я знаю, чего хочу, и знаю, ради кого я все это делаю.

— Комиссия вынесла решение, и Полину оправдали, — говорю уверенно. — Она может вернуться в спорт.

Василич резко останавливается. Я вижу, как дрогнула его челюсть. Как он на секунду зажмурил глаза, будто гасит внутри шторм.

— Я рад за нее, — бурчит он, отворачиваясь. — Но сейчас разговор не о Полине.

— А он всегда о ней, — отвечаю я.

Он медленно поворачивается.

— Ярослав, — сквозь стиснутые зубы цедит он, — ты обещал мне вернуться и подписать контракт. У тебя два клуба. ДВУХ, мать их, самых лучших команд! Кто из молодых такое предложение получает? Да никто!