Книга Мой запретный форвард, страница 49 – Кейт Морф

Полина:Не дождешься.

Я:Ничего, я терпеливый. Увижу тебя вечером, может, заслужу.

Полина:Не уверена.

Я:Зато я уверен.

— Яр, хватит в телефоне залипать, — толкает меня плечом Пашка. — Уже до дыр видео затер.

— Да у него тут переписка в разгаре, — присвистывает Демьян.

— С кем?

— С Тереховой.

Парни снова обступают меня.

— Яр, ты чокнулся? — недовольно произносит Димка.

— Потерпи до финала, — подключается Пашка.

— Да че вы на меня налетели? Это просто переписка, — возмущаюсь я и прячу мобильный в карман.

— Ага, просто переписка. Вот так все и начинается.

Яр

В кабинете Василича всегда пахнет крепким кофе и настоящей кожей старого темно-коричневого кресла, в котором часто сидит тренер.

На стене висят старые фотографии и пожелтевшие газетные вырезки в рамках под стеклом. На полках стоят кубки, висят медали.

Встречаю тяжелый, словно отцовский, взгляд. И вот когда он так смотрит на меня, я уже понимаю, что сейчас будет разговор не про тактику.

Сажусь напротив тренера, не знаю, куда руки деть. Что-то как-то волнительно.

— Ну что, — Василич делает глоток кофе, — поздравляю тебя, Ярослав.

— С чем? — стараюсь держать спокойный тон, но внутри уже все скручивается.

Он протягивает планшет, экран светится списком фамилий.

Драфт ВХЛ. Перспективные игроки сезона.

И я в этом списке первый. Первый, мать твою!

На секунду я вообще не дышу. Смотрю на буквы, очкую, что это может быть ошибкой или моя фамилия сейчас вообще испарится.

— Охренеть, — выдыхаю я и не скрываю довольной улыбки.

Василич усмехается уголком губ.

— Не охренеть, а поздравляю, — говорит он спокойно. — Хотя рано радоваться.

Я вскидываю голову.

— В смысле?

Он ставит чашку, пальцами постукивает по столу.

— В смысле, что ты на волоске, Ярослав. Один шаг вправо, один влево, и все. Можешь забыть о карьере хоккеиста.

— Да я же…

— Я знаю, какой ты, — перебивает он строго, я засовываю свой язык куда подальше. Тут надо слушать. — Талант, амбиции, лидерство. Когда ты на льду, то команда горит. Но, — он делает паузу, и это «но» звучит, как приговор. — Ты слишком вспыльчивый и непредсказуемый. Тебя цепануть дело одной секунды.

Я сжимаю кулаки, но молчу.

— Скажу честно, Ярослав, — продолжает Василич. — Я рад, что когда-то нашел тебя. Тогда, на том любительском турнире, я увидел пацана, у которого в глазах был огонь. Понимаешь? Настоящий огонь, а не амбиции и не дешевые понты. Огонь. Но сейчас я иногда вижу не парня, который хочет играть, а человека, который хочет доказать всему миру, что он лучше.

— А что, это плохо? — бурчу я.

Тренер подается вперед, сцепляет руки на столе.

— Это разрушительно. В первую очередь для тебя, потом для команды. Для всего, что ты строишь.

На секунду в тренерской становится тихо. Я слышу, как где-то в коридоре щелкает выключатель.

— Пересмотри свои приоритеты, Ярослав, — Василич смотрит прямо мне в глаза. — Что ты хочешь в этой жизни? Побеждать? Или просто быть первым в списках?

Я отвожу взгляд, делаю глубокий вдох.

— Я хочу, чтобы меня запомнили.

Он чуть качает головой.

— Тогда сделай так, чтобы тебя запомнили не за драки и штрафы, а за игру. За то, как ты двигаешься, как видишь поле. За то, каким ты можешь быть, если перестанешь тратить энергию на глупости.

— Я работаю над этим, — тихо говорю я.