Книга Тот, кто меня защитит, страница 92 – Даша Черничная

Сажусь на лавочку возле могилы и смотрю на каменный памятник, на котором изображен улыбающийся отец. Фото сделано во времена, когда его бизнес шел в гору. Рядом с отцом через пару дней ляжет моя мать.

Она целенаправленно шла к этому после смерти отца. И вот она достигла того, чего хотела.

Во мне нет боли. Нет печали и тоски, и это ужасно. Единственное, что я чувствую — облегчение.

Она умерла тихо, во сне — так сказал ее лечащий врач, позвонивший мне в тот момент, когда я направлялся в дом Стаса. Он говорил что-то о том, что тело можно будет забрать через несколько дней и что она не мучилась.

Последние годы мать мало походила на женщину, которую я помню. Наркотики, депрессия — все это изменило ее до неузнаваемости. Она давно хотела уйти и давно говорила о том, что готова к встрече с моим отцом. В редкие моменты просветления она мечтательно улыбалась и произносила слова, от которых волосы шевелились на затылке: «Он меня заждался».

Смотрю на фото отца на надгробном камне.

— Ты должен быть сильным, — возвращаю отцу его же реплику. — Она ушла к тебе. Хоть теперь не проеби ее.

Сглатываю ком в горле и чувствую, как стекает горячая слеза и теряется в вороте свитера. Специально не стираю ее — мне нечего стыдиться, да и не перед кем.

— Знаешь, а ведь если бы не все это дерьмо, я бы никогда не встретил Ольгу. В отличие от тебя, бать, мне не нужно напоминать о том, что о своей женщине нужно заботится.

Молчу, слов нет. Что тут скажешь? Логичный конец, ожидаемый.

Чувствую тяжелую руку, которая ложится мне на плечо. Мне не нужно смотреть, я знаю, кто это. Стас садится рядом и также, как и я, смотрит на могилу:

— Он бы гордился тобой, — говорит серьезно.

— Думаешь? — хмыкаю я.

Босс поворачивает голову и смотрит прямиком мне в душу:

— Если бы у меня был такой сын, как ты, — я бы им гордился. Я бы хотел, чтобы мой сын был похож на тебя, — выдает неожиданное откровение.

— Я часто думаю: если бы я знал о том, что у отца проблемы, если бы подошел, поговорил с ним… может, он был бы жив?

— Дети не должны нести груз ответственности вместо своих родителей, Марат.

— Я не был ребенком, мне вот-вот исполнилось бы восемнадцать.

— Ты и в сорок восемь был бы его ребенком. Дело не в возрасте, а в ответственности, к которой оказался не готов твой отец — взрослый мужик, а ты, малолетний пацан, справился. Меня всегда удивлял стержень внутри тебя. У тебя там что, вместо позвоночника титан? — усмехается Стас и толкает меня в плечо. — На самом деле, мне стоит кое-чему поучиться у тебя, Марат.

— Чему? Охмурять дочек криминальных авторитетов? — хмыкаю я.

— Тому, как не потерять себя вне зависимости от того, что происходит вокруг. Но еще важнее — как не потерять любимую женщину в этой сраной попытке не потерять себя.

Замолкаем. Смотрим перед собой, и я чувствую, как внутри успокаивается буря.

— Ты нашел ее? — спрашиваю Стаса, понимая, что когда-то он пожертвовал своей женщиной.

— Да. Муж, ребенок.

Киваю на его слова.

— Возвращать будешь?

— Буду.

Растягиваю губы в улыбке. В этом весь Стас.

Волны шумят, ласкают слух. Луна огромным желтым диском светит над нашими головами. На пляже безлюдно. Вообще на Сейшелах мало людей, а на некоторых пляжах их попросту нет.

Мы сидим на пледе. Точнее, Марат полулежит, а я, сижу, опираясь на него.