Книга Пташка Барса, страница 2 – Ая Кучер

Я ничего не успеваю сделать, как оказываюсь в огромном, тонированном джипе. С другой стороны в салон забирается тот грозный и грубый дяденька.

— Пожалуйста… – начинаю.

— Не пищи, – отрубает. – Твоя задача сейчас слушать, кивать и подчиняться.

— Но…

— Молча.

Рявкает раздражённо, заставляя меня вжаться в дверцу. Он крупный. Очень-очень крупный. Устрашающий.

Такие мужчины обычно во всяких боях участвуют. И одним махом размазывают соперников по рингу.

Меня он, кажется, одним пальцем сломать может.

Я нащупываю пальцами ручку двери. Дёргаю, но она не поддаётся. Стараюсь как-то открыть замок, когда машина резко срывается с места.

Меня вжимает в сидение, голова дёргается, в висках начинает гудеть. Я в панике смотрю на водителя, надеясь договориться.

Должна же быть жалость хоть у кого-то!

Но перегородка, разделяющего нас и его начинает подниматься.

Нет-нет-нет, зачем это?

— Значит, слушай сюда, – мужчина ведёт шее, резко хрустит. Я вздрагиваю. – Ты моего брата засадила.

— Я…

— Это был не вопрос. В твоих комментариях не нуждаюсь. Засадила. Заяву на него накатала. Теперь он на нарах чилит, а этого не должно было произойти.

— Я не знала…

— Как сосать тоже не знаешь?

— Что?!

— Потому что теперь придётся. Барс без бабы неуправляемым становится. Поедешь исправлять косяк. Он не любит потасканных девок, а ты вроде ещё ничего такая. Свежак.

— Как? Куда?!

— На зону. Позу выберешь сама. Если Барс позволит.

Слова проваливаются в уши, как что-то липкое и мерзкое, что не отмыть даже кипятком.

У меня перехватывает дыхание. Я сижу, прижавшись к дверце, как можно дальше от него, но машина слишком тесная.

Щёки полыхают. Меня оглушает даже не сама угроза, а то, как спокойно он это говорит. Будто не про меня. Будто я вещь.

Что-то, что можно сунуть в руки другому и сказать: «развлекись». Меня будто обескровили.

Большая часть сознания как будто отключается. Остаётся только один тупой, отчаянный пульс в ушах. Это так ужас вопит.

Меня мутит. Я вся дрожу. Меня трясёт так, будто у меня лихорадка. Мне некуда деть этот страх. Он зудит внутри.

Слова «Барс», «зона», «развлечёшь его» крутятся в голове, как воронка.

— Ему впаяли год из-за того, что ты рот открыла, – продолжает мужчина. – Вот будешь и дальше его открывать, но так, как захочет Барс. И не только это. На это время ты станешь его шлюшкой, и брат сам будет решать, что с тобой делать.

— Я не… Он же если за решёткой… – от страха и речевой аппарат, и мозги отключаются. – Я же не могу полгода там жить…

— Будешь к нему на свиданки кататься. Когда он захочет. Захочет – на пару часов прикатишь. Захочет – три дня его обслуживать будешь. Захочет… Короче, на этот срок – делаешь всё, что он захочет. Без выебонов и сюрпризов. Я не люблю, когда мои подарки настроение портят. Уяснила?

Я мотаю головой. Ничего я не понимаю. В голове пульсирует, мысли сбиваются в несвязную кашу.

Жар обдаёт щёки, словно этот мужчина меня пощёчинами осыпал. Я делаю рваные вдохи, тело бьёт мелкой дрожью.

То, что описывает мужчина… Это ужасно! Дико! В горле ком стоит, вместо ответа только хрип вырывается.

Я не игрушка! И не подарок. Я не…

— Я тебе чётко ситуацию обрисовал, – скалится Тарнаев. – Захочешь на зоне хрень натворит – брат быстро тебя научит. Барс умеет людей дрессировать.