Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 26 – Екатерина Крутова

— Берем неделю или сразу месяц? — Анюта не отпускает, вынуждая доводить задуманное до конца.

— Давай неделю, — месяц слишком долго и серьезно. Даже семь дней кажутся чем-то нереальным, неправильным. Я никогда не расставалась с мужем так надолго — максимум два-три дня, на время его командировок. Месяц лечения депрессии в клинике не в счет. «Семья должна отдыхать вместе», — таков один из постулатов Орлова, а причина, почему я никогда не отдыхала одна или только с дочерьми в том, что муж не хотел «пропускать приятных мгновений в окружении любимой жены и детей».

— Пять тысяч предоплата. Переведешь, или мне? — Аня уже вывела на экран реквизиты. Загружаю приложение банка и охаю так громко, что из-за соседнего столика оборачиваются. На обоих картах суммарно двести рублей, а в истории последних транзакций «перевод Владимиру Сергеевичу О.»

— Бля… — непроизвольно слетает с губ. И это еще слабо сказано!

Поступок Володи выводит меня из шаткого равновесия. При дочери еще как-то бодрюсь, но стоит нам разойтись в метро по разным поездам, накатывает паника. В руках мужа все ниточки моей жизни — за которые он умело дергает, а я пляшу, как марионетка. Деньги — один из основных рычагов управления не только миром, но и людьми. Закрываю глаза, пытаясь выровнять дыхание, и считаю: «Один. Два…». На счете «девять» я готова мыслить дальше. Все не так плохо — младшая дочь на моей стороне, в сумочке наличка на несколько месяцев небогатой, но обеспеченной жизни, а в городе ждет квартира, снятая на месяц вперед (Аня настояла, сказав, что отказаться никогда не поздно). Решение, которое опять принимают за меня, но в этот раз не навязывая свою правоту, а поддерживая мои слабые попытки в самостоятельность. Вновь приходит на ум сравнение с маленьким ребенком, цепляющимся за руку старшего, боясь совершать первые шаги. Грустно усмехаюсь своему отражению в стекле вагона: «Ну что, Ольга Алексеевна, сорок пять отличный возраст, чтобы повзрослеть».

В сквере перед вокзалом уже работает фонтан и продают мороженое. Володя любит приторное — шоколад с арахисом, Аня — сорбеты и фруктовый лед, Лена в детстве всегда выбирала только обычный пломбир, а теперь ест то же, что и отец. А я?

— У вас есть ленинградское эскимо? — спрашиваю, комментируя про себя: «нда уж, вспомнила! Уже и города такого нет!»

Пожилая продавщица улыбается понимающе:

— Вкуса из детства захотелось, да? Вот этот ближе всего к тому, что было в нашей советской юности.

Юности? На момент развала Союза мне было одиннадцать лет! Неужели я выгляжу настолько плохо? Но вместо возражения благодарно улыбаюсь и впиваюсь зубами в хрусткий темный шоколад, под которым ледяная молочная сладость. То, что надо!

Что там наказал профессор Аристов — провести день, как хочется именно мне? От суток осталась треть и есть время еще для одной встречи. По крайней мере, очень надеюсь, что годы молчания не разделили нас окончательно.

На этот номер я не звонила очень давно, только отправляла безликие поздравления с праздниками. На часах половина шестого. Уроки в школе давно закончились, и Светка, наверно уже добралась до дома.

Гудки идут так долго, что думаю прервать вызов, как вдруг, на излете минуты дозвона в трубке звучит: