Книга Отличница для генерального, страница 90 – Екатерина Крутова

— Я не знаю никого сильнее тебя, моя княгиня. Мой…

Он не успел сказать «ангел» — девичьи руки уже обвили в ответ, а губы накрыли поцелуем, бесконечным в своей доброте и глубине принятия — всей боли и любви, всей тьмы и света, из которых соткан человек.

— Пойдем обратно, — сказал Алекс, когда потребность дыхания вынудила их оторваться друг от друга. — Надо поставить свечи. За здравие и за упокой.

Рука об руку они вернулись в храм. Отец Евфимий молился один, но кивнул, не прерываясь, со спокойным пониманием. Из свечного ящика Александр взял три свечи: Яна, родители и Лидия Шувалова. Анна отошла в сторону, оставляя мужчину наедине с ушедшими во тьму. Девушка выбрала только одну — наверно самую толстую из всех, которая будет гореть долго-долго. Закрыла глаза, неумело подбирая слова обращения к высшей силе, загадывая желание и прося о милости. Солнечные лучи коснулись ее лица, согревая, и сердце в груди наполнилось ответным теплом. Даже не открывая глаз, она почувствовала, что Алекс уже рядом. Оттого не удивилась, когда ладонь мужчина накрыла ее, направляя и зажигая огонек фитиля.

Они не молились, просто стояли, смотря, как стекает воск и колеблется пламя, в котором корчатся и сгорают демоны прошлого, а в близости сплетенных рук зарождается будущее.

Они сняли коттедж тут же неподалеку на каменистом берегу Ладоги. Маленькая комната с печкой-буржуйкой и широкой кроватью, да остекленная веранда с видом на озерную гладь.

— Жутко устал с дороги, — только и сказал Алекс, переступив порог и коротко поцеловав Аню в висок. Не раздеваясь, скинув ботинки и пиджак, он рухнул поверх покрывала, чтобы через минуту уже уснуть, раскинувшись звездой. Девушка не мешала — заварила чай, достала блокнот, дорожный акварельный набор и села у окна, изредка бросая взгляды на мерно посапывающего мужчину. Во сне лицо Александра разгладилось, размеренное спокойное дыхание вздымало грудь, и вся расслабленная поза словно говорила — погоня длиной в четверть века наконец-то закончилась.

Алекс проснулся, когда солнце скрылось за лесом, а девушка выставила на стол угощения от матушки. Старшая дочь отца Евфимия перед отъездом принесла им корзинку с еще теплыми пирогами, ягодным компотом и яблочной пастилой. Не зная, как отблагодарить, Аня подарила девчушке новый скетчбук и набор цветных ручек, которые купила в дорогу, но вчерашний день располагал к черно-белой графике. Ребенок принял простенькие дары как дорогие сокровища и, прижав к груди, убежал хвастаться другим деревенским. Орлова улыбнулась: интересно, как отреагирует священник, обнаружив в ящике для пожертвований дар от Шувалова? В том, что Александр не поскупился, она была уверена.

Они сидели на веранде, где мотыльки бились в матовое стекло включенной лампы. Было так тихо, что шелест крыльев и шепот волн сливались с пением птиц в мелодию лета, а любые слова казались лишними. Алекс молчал, потягивая горячий чай и глядя в глубокие дали прошлого или самого себя. Аня не лезла с вопросами, просто рисовала, устроившись рядом, пытаясь ухватить неуловимое — дух этого места, где боль осталась в прошлом, а будущее было чистым, как лист бумаги. В альбоме рождался пейзаж — суровое, величественное озеро с бараньими лбами скал и небом, отраженным в бесконечной глубине.