Книга Бывших предателей не бывает, страница 22 – Екатерина Крутова

Ляна уже скрылась в полумраке квартиры, а Олег, обернувшись-таки, напоследок одарил Марго едким злым взглядом — точно только она одна была виновата в произошедшем.

— Лянусь, зайка, давай поговорим — я все объясню!

Дверь захлопнулась. В тихом, пустом коридоре Бестужева осталась одна. Тело все еще горело от прикосновений, а в ушах стояло эхо фальшивых признаний: «Ты — моя единственная настоящая любовь». Горький, циничный и окончательный приговор безнадежной наивной дуре, вляпавшейся в очередной раз в сладкую патоку манипуляций неисправимого предателя.

Марго медленно, на ощупь, вставила ключ в замочную скважину. Она чувствовала себя мерзкой, липкой, грязной, использованной и бесконечно одинокой. Утреннее похмелье вернулось, ощущаясь кислой отравой на еще дрожащем от поцелуев языке.

Балкон встретил холодом открытого окна и бескрайним ночным небом в кровавой дымке огней большого города. Где-то за похожим на отблеск пожара световым фоном прятались звезды. Только луна, ясная, полная, двоилась, отраженная в каплях влаги, копящихся на ресницах.

Марго не знала, как держится на ногах. Не понимала, почему все еще дышит и живет. Потому что сердце не билось — не должно было биться после повторного точного удара — в центр и насквозь, разрывая на лоскуты, выворачивая нервами наружу и вынуждая вновь переживать, казалось бы, отболевшее давным-давно. Было ли ей так же больно десять лет назад? Или тогда все воспринималось еще острее? Сейчас это не имело значения. Часы отсчитывали последние минуты уходящего воскресенья, а Марго хотелось застыть, как стрекоза в янтаре. Она ненавидела Вольского. Но еще сильнее — ненавидела себя за душераздирающую, животную слабость.

Новый день не обещал радости и счастья, не вдохновлял возможным успехом и перспективами, не вселял никаких глупых надежд. В самом деле, на что может рассчитывать идиотка, которую так легко обвести вокруг пальца? Как она вообще смогла добиться чего-то в жизни с такими-то зачаточно недоразвитыми мозгами? Ничего удивительного, что все уходят, оставляя ее одну. Раз за разом начиная с самого первого и дальше — максимум месяц пустых ожиданий, а потом вновь— холод, пустота, боль и только Луна-насмешница, свидетельница вечных поражений.

Маргарита втянула воздух, громко хлюпнув носом. По щекам текли слезы, губы разъедал их соленый вкус. Крики в соседней квартире стихли, уступив тишине. Ни хлопанья дверей, ни истошных рыданий в открытое окно. Вольский мог быть очень убедительным — в этом она только что убедилась в очередной раз. Не иначе как уже навешал с три короба лапши на уши «зайке-Ляне» и теперь вымаливает прощение другим способом, в котором он тоже мастер.

Хотелось сбежать, подальше от квартиры, где за стенкой ее бывший изображает любовь с другой, сменить дом, город, а лучше сразу планету. Но вместо этого она стояла на балконе, глотала слезы, глядя на ночной город и с поистине мазохистической одержимостью вслушивалась в звуки, которые, конечно, никак не могли доноситься до нее через несколько стен.

А вот гитара с соседнего балкона звучала более чем реально. Тихим перебором звенели струны, эхом вплетаясь в минор Маргаритиных переживаний.

«Кружит земля, как в детстве карусель.

А над землей кружат ветра потерь.