Книга Твое любимое чудовище, страница 74 – Кира Сорока

— Где?

Роза переводит взгляд на бассейн, я тоже туда смотрю.

Ульяна…

Ульяна в блядском платье с бокалом в руке. Сидит на краю, болтает ногами в голубой воде и открыто улыбается Адаму.

Тот в бассейне. И ясен хрен, на нём только шорты.

Он ныряет, потом выныривает и трясёт головой, как собака шкурой. Намеренно обрызгивая Улю.

А она хихикает. И пьёт. И вообще… Какого хрена она делает?

Роза смотрит на меня со странным пониманием, потом проводит ладонью по плечу.

— Я уверена, она не родственница, Фил. Иди, забери её.

Роза уходит, исчезает в толпе.

А я забыл её поздравить…

— Сабуров, ты чё? — подваливает ко мне Ларин.

Он уже с трудом стоит на ногах.

— Нахуй иди, — бросаю ему коротко и двигаюсь к бассейну.

— Сам иди, — мямлит этот бык.

Слишком тихо, чтобы его кто-то услышал. И так, чтобы не слышал я. Но я слышу. И мне хочется вернуться и отпиздить его так, чтобы он вообще больше вякать не мог. Внешний хаос уже завладел моим разумом, и хаос внутри меня начинает оживать. Расползается по телу. Требует подпитки.

Я иду вперёд.

Ларин не должен меня волновать. Он пыль. Ничего не значащая мебель.

Ульяна делает глоток из бокала и внезапно переводит взгляд на меня.

Недоумение на её лице сменяется страхом, а потом сразу злостью.

Я не подсаживаюсь к ней, ничего не говорю. Просто вынуждаю подняться, отнимаю бокал, отдаю её подружке и сгребаю девушку на руки.

И уношу нахуй с этой вечеринки, потому что она — моя. В этом платье. Без него.

Вся она.

Уля

Мои кеды остались где-то там у бассейна. Мой телефон в сумочке Жени…

А моё самообладание летит к чёрту.

— Отпусти меня! — из меня вырывается позорный вопль.

Колочу эту сволочь по спине. Дёргаюсь, пытаюсь пинуть.

Вишу мешком на его плече и ничего (НИЧЕГО) не могу сделать.

— Отпусти! Сказала же: отпусти!

Филипп несёт меня через толпу полуголых пьяных тел. Никто не обращает внимания, думая, что это игра у нас такая. Кто-то даже довольно улюлюкает и желает Филу зачётный трах.

Господи…

Я сгораю со стыда. И полыхаю от злости.

Какого чёрта, а?

Почему этот парень не может оставить меня в покое? У него же так прекрасно это получалось последнее время.

Вечеринка остаётся позади, Филипп несёт меня по узкому проулку мимо двух заборов.

— Иди к чёрту! Поставь меня быстро! — продолжаю кричать и извиваться. — Ты не имеешь права! Да кто ты мне такой, а?

Внезапно кожу на ягодице обжигает жгучей болью.

Он меня шлёпнул.

Он припечатал мне рукой по заднице.

Аааа!

Колочу по его спине с новой силой.

— Ублюдок! Сволочь!

Филипп так резко опускает меня, что на секунду перехватывает дыхание. Правда, ставит мои голые ступни не на асфальт, а на свои кроссовки. И с силой стискивает бока, чтобы я не смогла отпрянуть.

Тянет меня к себе ещё ближе, а я упираюсь ладонями в его обнажённую грудь, пытаясь отстраниться.

Попа позорно горит в месте удара.

— Ненавижу тебя, — шепчу сквозь слёзы.

— Ненавидь! — рычит Филипп. — Но ты не будешь разгуливать в таком виде.

— Это не тебе решать…

— Тебя же здесь просто трахнут, дура! — рявкает он.

— И что? Тебе можно, другим нельзя, что ли? — кричу в ответ.

— Закрой рот, Ульяна, — окончательно звереет это чудовище. — Только я могу, ясно тебе?

Глаза у него просто бешеные. Не стеклянные, как это чаще бывает. Они полны эмоций.