Книга Твое любимое чудовище, страница 18 – Кира Сорока

Это не вписывается.

Как… аномалия.

Затягиваюсь глубже. Смотрю, как коса бьёт по спине — раз, два, три.

Рядом плюхается кто-то тяжёлый.

— Любуешься?

Роман. Сидит, развалившись, листает телефон. На губах — ухмылка.

Не отвечаю. Смотрю, как она бежит.

— А я вот тоже кое-чем любуюсь, — тянет он слова, будто смакует. — Глянь, какая, мм…

Бросаю незаинтересованный взгляд на экран его телефона.

Там страница ВКонтакте.

Интерес тут же просыпается.

Ульяна Ахматова. Её страница.

Северцев быстро листает её фотки, смахивая каждую пальцем.

Она в каком-то парке, она с подругами, она смеётся в камеру. Волосы… эти её длинные волосы распущены, не в косе. Глаза щурятся от солнца.

Живая. Настоящая. Не такая, как здесь.

Не робот, бегающий по полю.

Выдёргиваю телефон у него из рук.

— Эй! — Рома скалится, но не пытается отобрать. — Полегче.

Листаю. Ещё фото — день рождения, торт со свечками. Ещё — с какой-то женщиной, похожей на неё. Мать? На заднем плане — обычная квартира, обычные обои, обычная жизнь.

Не наш мир.

— Только не говори мне, что раз уж она твоя… родственница, её трогать нельзя, — Рома откидывается назад, закидывает руки за голову.

— Не родственница, — отвечаю глухо.

Но он это, конечно, понимает.

— Отлично. — Облизывает губы. Медленно, по-хищному. — А то у меня на неё вдруг появились планы.

Возвращаю ему телефон.

— Не родственница, — голос хрипнет. — Но трогать нельзя.

— И почему?

На площадке свистят, первокурсники останавливаются. Она стоит, упёршись руками в колени, переводит дыхание. Коса свесилась через плечо.

— Я сам. Потрогаю.

Рома хмыкает.

— О как. Наш Листерман нашёл себе новую игрушку?

Она выпрямляется, что-то говорит новой подружке. Улыбается. Открыто, легко — так, как никогда не улыбнётся мне.

— Сам так сам, — Рома пожимает плечами, поднимается. — Только потом не жалуйся, если сломается быстро. Они все ломаются.

Хлопает меня по плечу, уходит.

Они все ломаются.

Гашу сигарету. Ухожу.

Жду в машине. Игорь стоит снаружи, привалившись к капоту.

Достаю телефон. ВКонтакте вбиваю в поиск: Ульяна Ахматова.

Те же фото, что показывал Рома. Парк, подруги, день рождения. Последняя запись на стене — месяц назад. «Новая жизнь, новые приключения». И смайлик.

Новая жизнь.

Если бы она знала, какая жизнь её ждёт в нашем доме.

Через полчаса она появляется. Переоделась — юбка, блузка, рюкзак. Идёт по парковке, но не к двери тачки.

Останавливается напротив Игоря. Что-то говорит ему, он кивает. Она разворачивается и идёт к старой хонде. Возле неё — очкарик с ноутбуком под мышкой. Литвинов. И новая подружка тоже там.

Дверь машины открывается, Игорь садится за руль.

— Ульяна Андреевна сказала, что сама доберётся до дома.

— Куда она едет?

— Не сказала.

Смотрю через стекло. Она смеётся чему-то, что сказал очкарик. Кивает. Садится на заднее сиденье хонды.

Нашла лазейку, чтобы от меня сбежать.

Ещё одна аномалия. Никто прежде не находил.

Машина заводится, выруливает с парковки.

А я ведь уже знал, куда положу руку. Чуть выше, чем вчера. Проверить, где её граница. Когда она дёрнется, когда ударит.

— Филипп Всеволодович, домой?

— Да. Поехали.

Уля

Кафе называется «Волна». Деревянная терраса на сваях, прямо над пляжем. Столики под выгоревшими зонтами, меню на крафтовой бумаге, официанты в фартуках с якорями.