Книга Во власти выбора, страница 5 – Эмилия Вон

Папа накрыл мою ладонь, лежащую на сгибе его локтя, своей и повел внутрь. Как только мы вошли, собор словно ожил: отовсюду доносились восторженные вздохи. Я постаралась не задерживать ни на ком взгляда, поэтому смотрела по сторонам, оценивая работу организаторов. Все внутри украшали живые пионы – мои любимые цветы. Белый ковер, устилающий дорожку, скрывался за нежно-розовыми лепестками, горящие свечи очерчивали ряды скамеек и освещали алтарь, возле которого ждали священник и мой жених.

На Данте был строгий костюм угольного цвета и белоснежная рубашка, черный галстук обвивал широкую шею. Его черные волосы оказались зачесаны назад, подбородок и щеки гладко выбриты. Он стоял напротив и смотрел прямо на меня. Сосредоточенный, с выражением отрешенности на лице. Даже спустя десять лет со дня нашего знакомства я так и не научилась читать его, и теперь все усложнялось еще больше, ведь я сама волновалась от предвкушения нашей новой совместной жизни.

У алтаря папа отпустил меня. Он сделал шаг навстречу зятю и что-то прошептал ему на ухо. Его слов никто не слышал, но плечи Данте сразу заметно напряглись, а челюсть сжалась. Он молча кивнул. Отец поцеловал меня в лоб и отошел, дав жениху возможность наконец взять меня за руку и поставить на ступеньку выше.

Я чувствовала спиной взгляды гостей, но только один, направленный на меня, имел значение и заставлял нервничать. Данте сжимал мою ладонь в своей, не давая упасть в обморок от волнения. Дрожащие руки, кажется, слегка вспотели, но жениха это не смущало. Как только священник начал церемонию и попросил встать нас напротив друг друга, Данте подмигнул мне и одарил одной из своих редких улыбок. Видимо, моя нервозность не осталась для него незамеченной.

— Данте и Адриана, – обратился к нам седой мужчина, – сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями союза двух семей – Кастеллано и Моретти. Прошу вас взяться за руки и, смотря друг другу в глаза, произнести клятвы. Повторяйте за мной.

Данте поднес мои руки к своим губам, оставляя на каждой по нежному поцелую. Повторяя клятву за священником, он не сводил с меня глаз.

— Я, Данте Кастеллано, беру тебя, Адриана Моретти, в свои…

Оглушительный взрыв снаружи прервал его. Выстрелы и звуки разбивающегося стекла заполнили зал. Данте даже не успел достать пистолет и прикрыть меня, как тело пронзила пуля. Его лицо болезненно напряглось, серые глаза, устремленные на меня, так сильно округлились, словно должны были вот-вот взорваться от напряжения, как и вена на лбу.

Я неожиданно ощутила холод пола, о который ударилась головой, не успев подхватить Данте. В глазах потемнело, на минуту мозг отказывался принимать происходящее, но давящая тяжесть в груди и осознание вдруг пронзили меня, как молния. Я распахнула глаза, понимая, что ужасная ошибка неизбежна и увиденное никогда не исчезнет из памяти.

Данте лежал у меня на груди совершенно неподвижный. Его тело полностью скрыло мое, и сделать вдох казалось невозможным. Я начала задыхаться, когда почувствовала на руках что-то мокрое и липкое. Я попыталась оттолкнуть тело Данте, чтобы вернуть себе возможность дышать, но увидела кровь. На белоснежном платье, запястьях и пальцах остались ее следы, но не похоже, чтобы она была моей.