Книга Во власти чувств, страница 2 – Эмилия Вон

Я знала своего жениха с детства. Практически каждый день он бывал у нас, изредка мы вместе играли. Из всей компании он был старшим и самым серьезным, поэтому наши игры, будь то прятки или догонялки, мало его интересовали. Однако иногда нам удавалось его уговорить, и тогда серьезный, чопорный, всегда сосредоточенный парень становился ребенком, каким и был в свои тринадцать.

Сейчас мало что изменилось: в двадцать три года эти черты в нем только укоренились. В нем также остались живы жестокость и отсутствие сострадания, но не по отношению ко мне.

У Данте два лица. Со мной в нем просыпался заботливый жених, который лелеет свою невесту, целует ее руки и боится сломать, словно хрупкую куклу. Его желали заполучить многие девушки, но темный принц, как его прозвали, выбрал в жены меня.

Если того требовали обстоятельства, Данте мог быть безжалостным, но так или иначе он оставался лучшим кандидатом в мужья, о котором можно было только мечтать. Его внимание и любовь, которыми он одаривал меня, всегда становились поводом для завистливых разговоров, потому что в кругу итальянской мафии таких мужчин можно было сосчитать по пальцам одной руки.

Их жестокость по отношению к женщинам, жена это или дочь, никого не удивляла. Нас воспринимают как сосуд, который для получения потомства в нужный момент можно заполнить или использовать в качестве некой разрядки после трудного дня. Женщина не может иметь права голоса, не может иметь своего мнения, она должна подчиняться своему мужу и боготворить его. Так до сих пор считали многие мужчины, которые не просто не уважали своих жен, но изменяли им и даже били. Но ни мой отец, ни Данте не принадлежали к их числу.

Мои родители были образцовой парой, в которой партнеры любят и уважают друг друга. Мама приехала в Чикаго из страны Армении по программе студенческого обмена. Она встретила отца, когда пришла на собеседование в один из наших ресторанов. Всего через четыре месяца папа сделал ей предложение. Для бабушки Амары и дедушки Лаззаро это стало настоящей катастрофой, ведь невестой их сына – наследника и будущего Капо – должна была стать девушка из традиционной итальянской семьи. Однако отец поставил ультиматум, пригрозив отказаться от семьи и уготовленного будущего.

Конечно, Лаззаро не мог пойти на такой риск, ведь после ухода на пенсию кто-то должен был занять его место, и он не собирался отдавать созданную империю в чужие руки. Потеря единственного наследника означала бы крах для Каморры. Это стало бы поводом для разговоров: люди судачили бы о том, что Лаззаро Моретти потерял власть и могущество, а значит, и позицию лидера. Безусловно, он не мог допустить этого.

В конечном счете родители поженились, и спустя два года у нового Капо Каморры и его жены родилась дочь. В их отношениях с дедушкой и бабушкой по сей день чувствовалось напряжение. Они так и не смогли принять свою невестку, хотя и свыклись с мыслью, что мама стала единственной любовью их сына. Да и, имея двух прекрасных внуков, выбора у них не оставалось.

Я нанесла на губы помаду и взялась за фату, чтобы в очередной раз ее поправить, когда в дверь постучали.

— Входите, – крикнула я.

За открывшейся дверью показалась мама, а за ней и отец. Они такие красивые. На папе белоснежная рубашка и серый костюм, что было редкостью в его сплошь черном гардеробе. Мама выбрала изумрудное платье, доходящее до пола, – оно прекрасно сочеталось с ее темными волосами и серыми глазами. Статная осанка придавала ее виду уверенности, а ее красота могла вскружить голову каждому, кто на нее взглянул бы. От мамы мне достались лишь длинные густые волосы, но в остальном я полностью папина дочка. Характер и внешность я унаследовала от него: глаза цвета болота, меняющие свой оттенок в зависимости от погоды и моего эмоционального состояния, смуглая кожа, прямой нос, длинные ресницы и пухлые губы.