Книга Развод. Спаси меня от мужа, страница 5 – Дима Льевич

— Ну что, — запыхавшись, спрашивает. — Понравилось шоу? Поняла, как нужно вести себя, когда я в тебе? На ее месте могла быть ты, если бы сидела дома, как было велено!

А я в полном шоке. Понимаю, что надо что-то сделать. Что-то сказать или даже убежать. Но не могу и пальцем пошевелить. Настолько обескуражена увиденным. Артём, он никогда таким не был. Да, он грубый, жесткий. Но чтобы привести какую-то бабу в нашу квартиру, да еще и угрозами — а я знаю, что он может их исполнить — заставить меня смотреть на все это…

Хлопаю глазами и беззвучно открываю-закрываю рот, все еще крепко сжимая за спиной тест. И понимаю теперь, что ни за какие коврижки не скажу этому уроду о беременности. И как я вообще когда-то могла увидеть в нем мужчину.

— Молчишь, значит? Ну ничего, сейчас я тебя разговорю. Повторим сейчас пройденный материал, только вы ролями поменяетесь.

Только теперь, после этих слов, ко мне возвращается дар речи. С этой вспышкой злости даже страх куда-то на миг улетучивается, что я на одном дыхании выкрикиваю:

— Этого тебе точно не светит! Я тебе не рабыня. И вообще, ты что, оправдываешь измену… все вот это тем, что я… что я в аптеку выбежала на несколько минут? — выдумываю на ходу, хотя и правда в этом тоже есть. — Ты вообще долбанулся или какой-то дряни объелся?

Артём терпеливо выслушивает весь мой эмоциональный монолог, все еще стоя передо мной в чем мать родила и все еще со вздыбленным, подрагивающим членом, будто его это все не только веселит, но и заводит. Затем берет меня за шею, что я и отпрянуть не успеваю, больно сжимает и угрожающе шепчет мне на ухо:

— А это ты зря сказала, золотце. — Поворачивается к блондинке, которая уже сидит на кровати, смотрит на нас как ни в чем не бывало и собирает пальцами сперму моего мужа со своей спины, облизывает их и улыбается. Стерва! — Светка, собирайся и шуруй по своим делам. Мне тут нужно поворковать с любимой. Маленькое недоразумение вышло, — говорит с ехидством, снова глядя мне в глаза.

И тут меня с новой силой накрывает волна страха. И я понимаю, что конкретно сглупила, высказав свое мнение на эмоциях.

— Нет, не уходи, — прошу девушку, чтобы не оставаться наедине с этим разъяренным животным. Хоть так.

— Нет уж, милая моя Мила. Поздно трепыхаться.

Поздно? Что он хочет этим сказать?

«Только не бей меня, пожалуйста», — хочу сказать, но не могу и звука из себя выдавить. Только смотрю на этого зверя и не узнаю в нем того человека, за которого еще совсем недавно вышла замуж, который клялся мне в любви у алтаря и обещал всегда заботиться и оберегать меня.

— Я не слышу. — Артём становится боком, показательно подставляет ухо к моим губам и показывает пальцем, куда я должна говорить.

— Чт-то?

— Извинений за оскорбление не слышу, Мила! Давай, я жду. Не заставляй меня повторять. Ты же знаешь, что будет.

— Не знаю, — шепчу, и хоть он раньше никогда такого себе не позволял, даже близко подобного, сейчас он красноречиво дал мне понять, что может выйти в действиях и словах за все возможные рамки и переступить любую черту. — Ладно, ладно, прости, — шепчу, заикаясь, а сама понимаю, что это все совсем неправильно и прям через край.

— За что тебя простить? — издевается.

— Прости меня, что подумала, будто ты что-то употребил, — говорю чуть громче, закрываю глаза и смахиваю с ресниц две капли слез. Чувствую, как они катятся по щекам. Ощущаю на губах их соленый вкус.