Книга Ремонту не подлежит, страница 135 – Лорен Форсайт

— Не хочу я жить дальше. Я хочу его. – Боже, как странно говорить об этом вслух. Будто вселенная могла услышать и лишить меня последнего шанса.

— Знаешь, жизнь была намного проще, когда ты встречалась с неудачниками и те не задерживались надолго.

— Если бы я знала, что они надолго не задержатся, наверное, да, было бы проще, – ответила я. – Как жаль. Но это правда было легко. Никакого смятения чувств. А сейчас у меня будто все внутренности в узел скрутились и душа провалилась в задницу.

— Как поэтично, – усмехнулась Тола. – Напиши ему. Напиши что-то простое. Не надо никаких соплей. Одно предложение. А потом возвращайся в игру, Арести.

Я думала и остановилась на простой фразе:

Надеюсь, презентация пройдет хорошо. У тебя все получится, я знаю. А.

Само собой, ответа не последовало, и, разумеется, я считала часы и проверяла все соцсети, чтобы хоть что-то выяснить. Даже позвонила Эрику, надеясь, что Бен ему что-то сказал. Но царила полная тишина. Я предала свою команду и не могла узнать финальный счет.

Я поняла, что мне очень нужно поговорить с мамой. Сделала глубокий вдох и набрала номер. Первое из тяжких извинений, которые мне предстояли.

— Алло? – У нее был настороженный голос, будто мама ждала, что я снова начну кричать и перечислять ее грехи. Мне стало стыдно.

— Мам, привет, – сказала я и приготовилась к ее оправданиям и упрекам за то, что я ее игнорировала.

Но она вздохнула с облегчением и расплакалась.

Совершенно невыносимо, когда мама плачет из-за тебя, особенно если именно ты ее всегда утешала. Я пожалела, что это телефонный разговор.

— Ты позвонила, ты наконец позвонила! – воскликнула мама, и ее голос показался мне таким юным. Она снова всхлипнула.

— Мам, все нормально.

— Нет, не нормально, – горячо проговорила она. – Не нормально! Ты была права! Права насчет него, насчет того, что он сделал со мной. Моя… – она судорожно сглотнула, – …моя мама во мне бы разочаровалась.

— Я бы хотела ошибиться, но увы, – ответила я, – и я не хотела обижать тебя.

— Я вспоминаю время, когда ты приехала домой после университета и была несчастна. Не ходила на свидания, друзей у тебя не было. Вы с Диланом больше не разговаривали… – Я уставилась в потолок, пытаясь не расклеиться. – Мы с бабушкой тогда обсуждали, что можно сделать, как тебе помочь. Я хорошо это помню: мы устроились за кухонным столом, а ты пять дней как не выходила из комнаты. Мы сели с двумя бокалами красного, и я сказала: «Почему она не хочет влюбиться, познакомиться с кем-нибудь? Все время строит из себя такую независимую и все время одна! Я хочу, чтобы она влюбилась!» А твоя бабушка так печально на меня посмотрела… – Мама замолчала.

— И что сказала?

— «Она видит, что любовь сделала с тобой». Вот что она сказала, – сорвавшимся голосом проговорила мама.

Я вздохнула и поняла, что очень долго задерживала дыхание.

— Мне казалось, я все могу исправить. Я думала, что если буду идеальной матерью и идеальной женой, более веселой, любящей, независимой, мне удастся исправить его, тебя, нас. Но это так не работает.

— Вот и я учусь тому же, – горько усмехнулась я.

— Это не твоя битва, детка, а моя. И я одержу победу. Если ему нужен этот дом, ему придется иметь дело со мной.

У мамы и раньше случались эти приступы уверенности в себе; она и раньше уверяла, что в этот раз все будет лучше, а потом шла на попятный. Но сейчас она казалась такой уверенной и сильной; ей удалось меня впечатлить.