Книга Прекрасные дьяволы, страница 86 – Ева Эшвуд

— Черт, – стону я. – Ты такая влажная. По этому я тоже скучал, красавица.

Я скучал по каждой гребаной детали, связанной с ней.

И теперь собираюсь показать ей, насколько сильно.

Черт.

Боже. Ты. Мой.

Я слегка прижимаюсь к руке Рэнсома, пытаясь протолкнуть его палец глубже. Мэлис уже доводил меня до экстаза сегодня, но кажется, будто это произошло вечность назад.

Тело ноет, болит, словно нуждается в оргазме. Хочет сильнее, глубже, сию секунду. Эти парни вызывают во мне особый вид голода, которого я раньше не испытывала. Как если бы они были зависимостью, коей просто не избежать.

Я прижимаюсь к Рэнсому бедрами, и его глаза вспыхивают жаром. Он сдвигает руку, чтобы просунуть в меня еще один палец, и к этому моменту я уже настолько влажная, что сопротивления просто не возникает.

Другой рукой он по-прежнему трогает мою грудь, и теперь становится грубее, сжимая один сосок так сильно, что у меня перехватывает дыхание. Затем наклоняется и целует меня, заглушая тихий стон. Прикосновение его губ к моим подобно электрическому разряду. От этого по моему позвоночнику пробегает искра, заставляя меня дрожать и прижиматься к его телу. Я могла бы отстраниться, попытаться его остановить, пока все не вышло из-под контроля, но нет. Я целую его в ответ.

Рэнсом издает тихий, довольный звук и сжимает мою грудь чуть сильнее, прежде чем скользнуть рукой вверх, обхватить меня за шею и притянуть к себе еще сильнее. Рот у него горячий, изголодавшийся, и я действительно ощущаю правдивость ранее сказанных им слов в каждом соприкосновении наших губ.

Он и правда скучал по мне.

И очень хочет меня.

Наши языки переплетаются, скользкие и настойчивые. Сердце все время сильно бьется, отсчитывая секунды, пока мы, как подростки, обжимаемся на кухне.

Я даже осознать не успеваю, как мои руки решают присоединиться к веселью: я просовываю их под рубашку Рэнсома, касаясь его рельефной мускулатуры. Он стонет мне в рот, а затем немного отстраняется, тяжело дыша.

— Черт. Ты даже не представляешь, что творишь со мной, ангел.

— Думаю, представляю, – шепчу я.

Меня накрывает тяжелое ощущение того, что между нами происходит, и я прикусываю губу, внезапно ощущая некую неуверенность. Ошеломление.

Рэнсом это прекрасно понимает, но не отступает от того, что видит в выражении моего лица. Он снова наклоняется, прикусывает мою нижнюю губу, а затем облизывает ее и снова целует меня.

Его пальцы не прекращают двигаться в моих шортах, и, когда он засовывает второй палец в мою влажную вагину, я издаю томный стон, бедра снова подаются вперед.

Это так чертовски приятно, что моя голова начинает кружиться. Рэнсом рядом, его тело прижато к моему, он трогает меня, дразнит, возбуждает. Сама с собой я такого никогда не делала, и пусть я знаю, что не должна подобного допускать, противостоять ему мне не хочется.

— Я все время думаю об этом, – хрипло бормочет Рэнсом.

Он впивается губами в мою шею, проводит языком по пульсирующей жилке, прежде чем отстраниться и посмотреть мне в глаза. Взгляд тяжелый и обжигающий, обычный сине-зеленый цвет его глаз сейчас потемнел, будто штормовое море.

— Думаю о том, какой охрененно потрясной ты была в то утро, когда проснулась и призналась, что тебе приснился сон обо мне и моих братьях, – говорит он. – Я думаю о том, как ты позволила мне довести тебя до оргазма, как ты открыла глаза и посмотрела на меня, когда была уже на грани.