Книга Прекрасные дьяволы, страница 72 – Ева Эшвуд

Но поцелуй недолго остается нежным.

Я не знаю, кто из нас придвигается ближе первым, но поцелуй быстро углубляется, становится более настойчивым и жарким, жажда в нас обоих вырывается наружу.

Я стону Рэнсому в рот, и он стонет в ответ, скользя языком по моим губам. В ту секунду, когда я их разжимаю, он проникает в мой рот, словно пытается заново запомнить мой вкус.

У меня кружится голова, но в то же время это странное ощущение… утешает.

На мгновение единственное, что имеет значение, – это ощущение его мускулистого тела рядом с моим. Он притягивает меня ближе к себе на скамье. Я теряюсь в тепле, исходящем от каждого участка тела, которым мы соприкасаемся, и во вкусе шампанского на его губах. В том, как глубоко он целует меня, а затем немного отстраняется, чтобы дать мне каплю пространства для дыхания, прежде чем снова погрузиться в процесс.

Я не думаю ни о вечеринке снаружи, ни о том, что совсем не вписываюсь в эту вселенную, ни даже о Мэлисе и его настойчивом способе показать, что он скучает по мне. В моей голове нет ничего, кроме приятного, будоражащего тепла, которое исходит от ощущения, что меня очень, очень хорошо целуют.

Вероятно, именно поэтому мне требуется минутка, чтобы осознать, что за дверью воцарился какой-то шум. Несколько громких голосов, доносящихся из главной комнаты, привлекают мое внимание, и мы с Рэнсомом наконец отрываемся друг от друга, тяжело дыша и глядя друг на друга.

Голоса становятся громче, в них отчетливо слышатся гнев и волнение, и меня переполняет беспокойство.

Черт. Для чего бы братья Воронины ни приехали сюда – неужели все пошло наперекосяк?

Рэнсом озабоченно хмурится, а у меня внутри все переворачивается.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Он сказал, что никто не пострадает, но, возможно, что-то пошло не так. Может, добыв им приглашения на это мероприятие, я невольно подвергла всех присутствующих опасности.

— Что происходит? – спрашиваю я, бросая взгляд на дверь.

— Не знаю. – Рэнсом плавно поднимается со скамейки и берет меня за руку, помогая подняться. – Пошли. Нужно выяснить, в чем дело.

Я киваю, позволяя ему вывести меня из уборной обратно в главный зал, где по-прежнему толпятся гости. Рэнсом настойчиво проталкивается сквозь толпу, пока мы не видим источник переполоха. И как только я понимаю, что происходит, сердце совершает прыжок.

Дело не в задании братьев Ворониных.

Это моя мать.

Она стоит у входа в галерею, устраивает сцену. У меня такое чувство, будто желудок проваливается вниз.

Какого хрена?

Я смутно помню, как говорила ей, что пойду на это мероприятие, но сочла ее слишком невменяемой, чтобы она могла обратить на это внимание. И я уж точно не думала, что она решит припереться сюда.

Мисти «принарядилась», но, конечно, не так, как остальные гости этого вечера. Макияж у нее густой, ресницы слиплись, яркие тени для век и губная помада скрывают бледность ее лица. А одежда… едва ли можно назвать это одеждой. На ней короткая кожаная юбка, облегающая и блестящая, – думаю, если бы она наклонилась, то, скорее всего, показала бы всем собравшимся свою обнаженную промежность. Верх – это топ на бретельках, подчеркивающий ее сиськи и не оставляющий места для воображения.

Мисти выглядит как самая типичная версия проститутки: вульгарная, чересчур откровенная и пошлая. Она кричит на женщину с бейджиком с логотипом музея, размахивая перед ее лицом длинным накрашенным ногтем.