Книга Запутанная игра, страница 201 – Ева Эшвуд

— Че-е-е-рт, – стонет он, наконец, почти падая на меня, когда пульсация его члена начинает замедляться.

Мы долго лежим так, прижавшись друг к другу, потные и довольные. Проходит несколько минут, прежде чем мое сердцебиение замедляется, а тело перестает покалывать, и, в конце концов, наступает сонное тепло. Я подавляю зевок.

Рэнсом замечает это и смеется, прижимаясь ко мне.

— Нам бы помыться или типа того, но я даже встать не могу, – бормочет он. – Слишком устал. – Он покусывает меня за шею. – К тому же мне нравится мысль, что моя сперма будет в тебе всю ночь.

Не думаю, что это гигиенично – если я правильно помню болтовню, подслушанную в «Сапфире», – но сейчас я даже не могу заставить себя об этом беспокоиться. Мне слишком комфортно, слишком хорошо, и какая-то часть меня хочет остаться лежать здесь, будучи липкой и довольной. Поэтому, когда Рэнсом скатывается с меня, я просто прижимаюсь к нему, позволяя его сперме стекать по моему бедру.

— Как твои швы? – сонно бормочу я.

— Я их совсем не чувствую. Ты просто волшебница, малышка. Самое лучшее лекарство.

Он запечатлевает поцелуй на моих волосах, моя макушка оказывается у него под подбородком. Рэнсом притягивает меня ближе, и меньше чем через десять минут я проваливаюсь в сон.

Я просыпаюсь посреди ночи, чувствуя себя немного разбито, но все же уютно. Рэнсом устроился у меня за спиной, и мне совсем не хочется шевелиться. Но вроде как хочется в туалет, и я не очень-то желаю заработать себе инфекцию мочеполовых путей, поэтому после недолгих раздумий все же выворачиваюсь из его объятий.

Он спит крепко – сочетание произошедших событий и выпивки, которую он в себя залил, пока Мэлис накладывал швы, похоже, вырубило его до самого утра.

Я смотрю, как он спит, и на губах расцветает улыбка. Надеваю рубашку и как можно тише выскальзываю из комнаты, направляясь дальше по коридору в ванную. Я облегченно вздыхаю, освобождая свой бедный мочевой пузырь, затем быстро мою руки и выхожу из ванной, готовясь забраться обратно в постель и снова заснуть. Но когда я иду по коридору, то замечаю мерцающий свет в комнате Виктора.

Сейчас, наверное, так поздно, что уже скорее рано – где-то около трех утра, – к тому же обычно дверь Виктора закрыта, так что я удивлена, что он все еще не спит.

Вместо того, чтобы вернуться в спальню Рэнсома, я иду по коридору к комнате Вика и заглядываю в нее. Честно говоря, я даже рада, что он еще не спит. Я давно хотела поговорить с ним после всего, что произошло прошлой ночью. Он не принимал непосредственного участия, как его братья, но все равно был там. Это изменило наши отношения, и я хочу прояснить ситуацию.

Невозможно игнорировать то, как сильно меня к нему тянет, и я думаю, что он тоже что-то чувствует ко мне, несмотря на то что иногда бывает очень замкнутым. За те короткие мгновения, что мы провели вместе, я узнала о нем гораздо больше информации и, если быть честной с самой собой, я хочу еще.

Чем больше я собираю воедино его историю, тем больше начинаю понимать его.

Он сломлен из-за того, что сделал с ним отец. Ведь большую часть своего детства Вик провел, готовясь стать кем-то вроде жестокого солдата, вместо того чтобы просто быть маленьким мальчиком, и теперь ему иногда трудно вернуться к своей человечности. Это осознание взывает к чему-то во мне – возможно, к той части, которая чувствует, что меня никогда не любили и не заботились обо мне так, как подобает, а лишь использовали и относились как к обузе.