Книга Запутанная игра, страница 154 – Ева Эшвуд

Мэлис со стуком ставит ви́ски на край стола и хрустит костяшками пальцев. Он злится, и я не виню его за это. Обычно он старается не говорить о том, что с ним случилось, пока он был в тюрьме. Наверное, старается не думать об этом слишком часто. Но эти воспоминания, эти чувства, скорее всего, где-то на поверхности, всегда рядом.

Мы не можем позволить ему вернуться в тюрьму. Что бы ни случилось, мы его больше не отдадим. Когда копы выяснили о смерти нашего папаши, Мэл настоял на том, чтобы взять вину на себя в попытке защитить меня и Виктора. Чтобы уберечь нас от наказания за то, что мы сделали вместе. Было бы слишком просить его повторить этот трюк.

Но даже несмотря на угрозу, нависшую над его головой, старший брат все равно решительно кивает.

— Она остается, – повторяет он. – Просто… разберемся с этим. Ситуация похожа на ту, когда мы решили убрать Николая. Мы знали, что риск будет. Знали, что нас станут за это преследовать, но все равно решили, что оно того стоило. Думаю, здесь все так же. Она того стоит.

— Ладно, – бормочу я, кивая. – Значит, таков план.

— Это не план, – возражает Виктор. – А в лучшем случае грубо сформированная идея.

На мгновение в гостиной воцаряется тишина, мы все погружаемся в раздумья. Я потираю виски́, пока шестеренки в мозгу крутятся снова и снова.

Мы оказались в безвыходной ситуации, и не важно, что решим сделать, – кто-то, скорее всего, пострадает. Нет ни отличных вариантов, ни простого выхода.

Даже при всех навыках Вика во взломе и ресурсах, мы понятия не имеем, кто такой Икс. Не знаем, чего от него ожидать, поэтому лучше всего ждать худшего и попытаться найти какой-нибудь способ минимизировать ущерб – что определенно легче сказать, чем сделать.

Мы остаемся в гостиной еще на пару часов, обсуждая различные варианты действий и взвешивая варианты выбора, и к тому времени, как я возвращаюсь наверх, у нас уже есть наметки плана.

Чертовски рискованного плана, который никому из нас не нравится.

Но это все, что у нас есть.

Мягкий утренний солнечный свет льется в окно. Я просыпаюсь в объятиях Рэнсома. Это уже почти стало ритуалом. Так странно, я почти не могу вспомнить, каково это – просыпаться в одиночестве. Я так долго делала это – открывала глаза рано утром, смотрела в окно и разглядывала предстоящий день, а после быстро вставала, не имея никаких причин просто валяться в постели. Просто быть.

Но сейчас все иначе.

Сейчас меня обнимают теплые руки. Я чувствую ровное дыхание Рэнсома на своей шее. Это заставляет меня ощущать себя в безопасности. Защищенной. И более того… желанной.

— Доброе утро, ангел, – бормочет он, наклоняясь и сонно утыкаясь носом мне в затылок.

— Доброе, – отвечаю я, поднимая руку, чтобы подавить зевок.

— Что-нибудь интересное снилось?

Щеки краснеют. Он дразнит меня из-за того эротического сна. Рэнсом делает так время от времени, давая мне понять, что он не забыл.

И я тоже не забыла. Не тот сон и не то, как он отреагировал потом, заставив меня мощно кончить прямо здесь, в его постели.

Я качаю головой.

— Нет, сегодня нет. Если мне и снился сон, то я не помню, о чем он был.

— Жаль, – бормочет он, слегка посмеиваясь. – Я надеялся, что ты снова проснешься и кончишь в моих объятиях.

— Рэнсом, – стону я, краснея еще сильнее.