Книга Жестокие сердца, страница 12 – Ева Эшвуд

— Я нас зарегистрирую, – говорит Рэнсом, вылезая из машины и направляясь внутрь, чтобы поговорить с менеджером за стойкой регистрации.

Мы с Мэлисом следуем за ним несколько минут спустя. Мой близнец перекидывает рюкзак с моим ноутбуком повыше на плечо.

— Значит, три ключа? – спрашивает мужчина, переводя взгляд с одного на другого. Он выглядит наполовину настороженным, наполовину безразличным, и мы с Мэлисом молчим, чтобы он ничего не заподозрил.

— Было бы здорово, спасибо, – отвечает Рэнсом, нацепляя свою фирменную очаровательную улыбку, которая обычно «располагает людей», но до глаз она не доходит.

— Ладно. Вы в двести седьмом, – говорит нам парень за стойкой, обращаясь в основном к Рэнсому. – Лестница прямо по коридору. Завтрак подается с семи и до тех пор, пока работники не начнут убираться.

Рэнсом слегка кивает ему и благодарит за помощь, и мы втроем направляемся по коридору к лестнице.

— Устраивайтесь, – тихо говорит нам Рэнсом. – Я пойду поищу нам какие-нибудь шмотки и чего-нибудь перекусить. Слишком долго не ели, уже с ума схожу.

Уверен, что он прав, но я почти не ощущаю голода, жажды или усталости. Если не считать ноющей боли в ране при ходьбе или поворотах тела, я не осознаю ни одной из этих потребностей. Лишь сосредоточен на предстоящих задачах.

— Будь осторожен, – отвечает Мэлис. Он на секунду сжимает плечо Рэнсома, обмениваясь с ним взглядом, а после мы вдвоем поднимаемся по лестнице на второй этаж.

В номере две полноразмерные кровати в центре, телевизор и небольшой письменный стол со стулом в углу. Я устраиваюсь там, достаю ноутбук и подключаю его ко всем остальным устройствам. Мэлис подходит к окну и задергивает шторы, затем обходит комнату по периметру, проверяет.

Прежде чем я успеваю опуститься на стул, он останавливает меня.

— Тебе надо бы душ принять или типа того, – говорит он, и его темно-серые глаза встречаются с моими.

— Если это твой способ сказать мне, что от меня воняет, то я пойду дальше и скажу, что вы с Рэнсомом тоже не благоухаете. Мы провели в машине больше суток, – бормочу я.

Мэлис тяжело вздыхает, не двигаясь с места.

— На тебе все еще засохшая кровь. У тебя даже времени не было привести себя в порядок после того, как в тебя стреляли.

Я внезапно осознаю, что он прав. Мне даже в голову не приходило беспокоиться по этому поводу, хотя это одна из первых вещей, которые я бы сделал, будь ситуация нормальной.

Когда я снимаю куртку, то замечаю, что рубашка все еще насквозь пропитана кровью, которая уже засохла и трескается. Я поднимаю ее и осматриваю рану впервые с тех пор, как Мэлис меня подлатал. Бок в основном чистый, но на швах запеклась кровь, и его, вероятно, лучше продезинфицировать.

Я морщусь, осознавая свое положение.

Словно теперь, когда мы наконец остановились не на пять минут, чтобы отлить или заправить машину, все мелкие недомогания вдруг дали о себе знать. У меня болит голова, вероятно, из-за нехватки еды и воды и потери крови вдобавок ко всему прочему.

За последний день или около того я довел свое тело и разум до предела. К тому же едва ли мы так уж хорошо отдохнули до того, как добрались до Мексики.

— Да, – наконец бормочу я. – Возможно, ты прав.

Мэлис тычет пальцем в сторону ванной, и я без возражений иду туда, закрывая за собой дверь и оказываясь под резким флуоресцентным освещением. Ванная небольшая, но относительно чистая, и я быстро раздеваюсь, оставляя свою грязную, пропитанную потом и кровью одежду кучей на полу. Сейчас нет смысла ее складывать.