Книга Диагноз на двоих, страница 98 – Марисса Эллер

— Многие не замечают, потому что я все испортила. Когда мама забеременела мной, они уже точно решили, что назовут меня на «Ди», но внезапно на стене бабушкиного дома начал расти плющ. Он разросся по всему фасаду. Она убедила моих родителей, что это знак, потому что у нее была очень хорошо развита интуиция. Так я стала Айви – в честь плюща^[30].

— А что бы они делали, если бы родился мальчик?

— Не знаю. Я спрашивала, у них не было запасного плана. Самое смешное, что бабушку звали Далия. Она была одной из трех сестер с именами в честь цветов, а меня захотела назвать в честь сорняка.

Грант водит пальцами по моей руке. По телу пробегает дрожь. Внезапно мне больше не хочется спать. Мне хочется остаться там, где я сейчас, и продолжать говорить, продолжать слушать, продолжать чувствовать, как он дышит, как поднимается и опадает его грудь у меня под головой.

— Имя Далия бы тебе все равно не подошло. Оно слишком броское. А ты тихая и спокойная и подкрадываешься к людям постепенно, а потом внезапно обвиваешь все вокруг.

Я чувствую, что краснею. Склонив голову, я целую его в районе уха.

Через минуту я засыпаю, а его руки обвивают меня, словно плющ – мой тезка.

Итан: Сними все драки, которые увидишь

Айви: Ты же в курсе, что это не настоящая черная пятница

Итан: Где твой дух Благодарина

Я вспоминаю, почему еще никогда не была в кино так поздно. Как только мы заезжаем на парковку, мы оказываемся в центре такого переполоха, какого мне еще не доводилось видеть. Вокруг куча людей. Я бы предположила, что это прямо как настоящая «черная пятница», но на ней я тоже никогда не была, так что откуда мне знать.

Походы в кино вызывают у меня двоякое чувство. С одной стороны, сидеть в темноте в окружении людей, но не разговаривать – теоретически моя идеальная социальная ситуация. Однако в реальности я всегда волнуюсь, что у меня зазвонит телефон, хоть я и выключила звук, или что я испугаюсь и от неожиданности рассыплю попкорн на себя и на всех остальных в радиусе трех кресел.

Еще там очень громко, и я слишком быстро от этого устаю.

— Обожаю «черную пятницу», – говорит Грант, сидя рядом со мной в машине. На секунду я прищуриваюсь, но потом понимаю, что он это не всерьез. Его глаза светятся восторгом, как будто где-то в кинотеатре спрятана карточка с Чиппером Джонсом^[31], и его миссия на ненастоящую «черную пятницу» – найти ее.

— Мы каждый год так делаем, – говорит Николь. – Раньше кинотеатры не работали в День благодарения, а теперь происходит какое-то безумие: люди остаются ночевать за два дня до начала, дежурят по очереди и ходят в кино в перерывах. По сравнению с тем, что здесь обычно творится, сейчас тут довольно спокойно.

Хотя бы Николь не оторвалась от реальности. Пока что.

Мама находит узкое парковочное место, которое только что освободилось. Те люди правильно поступили, когда уехали. Это мой ночной кошмар. Не знаю, зачем я на это согласилась.

— У всех есть перчатки? Нам не нужны отмороженные руки с артритом. – Николь поворачивается, чтобы посмотреть на нас. Мы оба машем ей руками в перчатках.

— Это именно то, что я бы могла сказать, – замечает мама, доставая свои перчатки из бардачка.

— Забавно, что в мире примерно у семи процентов людей есть аутоиммунное заболевание, а в этой машине процент раз в десять выше. – Грант выглядит так, будто действительно долго раздумывал над этим утверждением.