Книга Диагноз на двоих, страница 92 – Марисса Эллер

Я киваю. Если я перестану говорить, то больше уже не продолжу.

— Всего этого я ожидала. Чего я не ожидала, так это того, что мне скажут, что я должна думать о себе как о женщине детородного возраста, а не как о ребенке. – У меня ожесточенный тон, и я даже не пытаюсь его скрыть.

— Что, черт возьми, это значит?

Он сразу же обижается за меня, дай бог ему здоровья. Я облокачиваюсь на столешницу. Здесь сильнее пахнет кофе, и это помогает сфокусироваться.

— Это значит, что, если я забеременею с моим новым лекарством, все будет… плохо. Видимо, мне придется начать пить контрацептивы.

Грант долго молчит. Я не знаю, как это интерпретировать. Я знаю, что делать с его бесконечной болтовней. А вот его молчание почти болезненно.

— Вообще, это должен быть мой выбор, но звучало совсем не так. И ощущается совсем не так.

— Я совершенно не знаю, что сказать.

— Я тоже не знала.

В комнате воцаряется гнетущая тишина. Я недостаточно продумала этот разговор на кухне. Если сейчас сюда кто-то войдет, он подумает, что мы ссоримся.

— Как так вышло, что у нас одинаковая болезнь, но тебе приходится думать об этом дерьме, а мне нет?

Я слегка улыбаюсь:

— Мне стоило сказать тебе раньше, но о таком сложно говорить.

— Так ты об этом говорила с Эйвери и Лайлой?

Я киваю. Не знаю, как ему объяснить, что говорить с ними об этом легче, чем с ним.

— Они посоветовали мне поговорить с тобой тоже.

— Рад, что они в меня верят. – Он улыбается, и от этого все становится чуточку лучше.

Разговор оказался не таким неловким, как я думала. Скрывать это от него было бы более мучительно.

— Ты уже знаешь, что собираешься делать? – спрашивает он тихо, осторожно. Я знаю, на какую территорию мы ступаем. Дороги назад уже не будет.

Хотя, если честно… Я ведь пригласила его на Благодарин. Даже секс менее сокровенен, чем это.

— Сначала не знала. – Я вздыхаю, перебираю пальцами, делаю все, чтобы не смотреть на него. – Можно быть с тобой честной?

Я чувствую, что он кивает. Это самая сложная часть, часть, которой я боялась больше всего.

— Если бы этот разговор произошел несколько месяцев назад, я бы посчитала его смешным. Просто абсурдным. Это было бы более чем неуместно.

Налетает порыв ветра, и за окном справа от меня кружатся несколько золотых листьев. Я почти ощущаю этот порыв кожей.

— В то же время несколько месяцев назад я и подумать не могла, что могу с кем-то встречаться. Я бы сказала ей, что еще не готова встречаться и уж тем более не готова… ко всему остальному.

Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть, понимает ли он меня. Его взгляд почти остекленел. Я ничего не могу в нем прочесть.

— Так ты пытаешься сказать, что… – Я не знаю, то ли он обрабатывает информацию, то ли хочет, чтобы я сама все объяснила.

— Я пытаюсь сказать вот что: я не думала, что в ближайшее время захочу с кем-то встречаться. А потом встретила тебя. Сейчас мне не надо предохраняться, но это может понадобиться в будущем.

Я позволяю словам повиснуть в воздухе, надеясь, что он поймет, о чем я говорю. Больше я не хочу ничего объяснять. Все это и так неловко.

— Ох. Так ты имеешь в виду… Ох…

Я почти смеюсь:

— Может, я и не была готова принимать такие решения, но мне пришлось – и я приняла. Так что… Вот так.

Я пожимаю плечами, как будто в этом нет ничего особенного. На самом же деле, возможно, это самое взрослое решение в моей жизни.