Книга Диагноз на двоих, страница 80 – Марисса Эллер

— Можешь даже сама приготовить угощение. Прямо как ты готовишь субботние завтраки, только для большего количества людей. К послеобеденному сну ты уже будешь дома.

— Сколько людей можно позвать? – спрашиваю я. Я не хочу этого. Не знаю, кто разрешил словам слететь у меня с языка, но вот они здесь.

— Сколько захочешь. – Мама наклоняется так близко, что я почти ощущаю ее дыхание.

— Я подумаю об этом, ладно?

Я все еще склоняюсь к отказу. Я хочу сказать больше, но не могу сейчас об этом думать. Сама идея путает мои мысли. Она путает все.

— Подумай. – Мама отпускает меня.

Грант: Только лучшие повара смогут узнать 8 из 13 этих трав

Грант: Пройди и скажи, сколько у тебя.

Айви: 13! А у тебя?

Грант: 1

Айви: Что именно?

Грант: Базилик.

Я постоянно думаю о том, что сказал мне Грант, когда приходил к нам на ужин. Не только он это заметил – мама и Кэролайн были первыми. Но ему удалось прорваться сквозь барьер. Кажется, что все, кроме меня, знают, что с моим лечением надо что-то делать.

Теперь это единственное, о чем я могу думать, несмотря на загруженность в школе в последнее время. Скоро экзамены, и все сходят с ума. Ко всему прочему мы с Рори все еще избегаем друг друга. Все это до боли неприятно.

Но у меня есть проблемы похуже.

Проблемы побольнее, если точнее. Когда просыпаешься и не можешь пошевелить челюстью.

Я дважды делаю свои обычные упражнения для оттаивания мышц, но безуспешно. Колени и локти в два раза больше, чем должны быть. Руки болезненно скованные, а суставы в ногах как будто сделаны из хрустящего гравия.

Все тревожные звоночки звенят. Все плохо.

Нет. Все плохо, пока я не иду в ванную и не пытаюсь почистить зубы. Тогда все становится просто катастрофически плохо.

Рот не открывается. Если суставы в ногах сделаны из хрустящего гравия, то петли в челюсти – из застывшего цемента. Они совершенно недвижимы. Все, что мне остается, – смотреть в зеркало на свое опухшее красное лицо. Я выгляжу как Кэролайн, когда ей удалили зуб мудрости. Только вот я не под наркозом, как она, и все чувствую.

Я вглядываюсь в глаза. Они почти ввалились, а щеки ужасно распухли. Это мучительно – так мучительно, как еще никогда не было. Этим вспыхнувшим воспалением мой организм предупреждает о том, что ему активно наносится вред, возможно даже необратимый.

Обычно я стараюсь не думать о том, что ревматоидный артрит постепенно калечит мой организм. Но я больше не могу это игнорировать. Горькая правда смотрит мне прямо в раздутое, пылающее лицо.

Для таких дней существует определенный протокол. Я болею уже достаточно давно, чтобы знать минимальный набор правил того, как пережить подобный день. Не принимать душ, надеть удобную одежду и не двигать мышцами больше, чем необходимо. Хотя сегодня не просто плохой день. Вполне возможно, что хуже дня у меня еще не было.

Я бросаю зубную щетку и выхожу из ванной. Вернувшись в комнату, заползаю под темно-фиолетовое одеяло и пытаюсь расположиться так, чтобы ничего не болело. Когда скручиваюсь в клубок – болят колени, когда лежу прямо – болят бедра. Меня ждут тяжелые времена.

— Ты еще не встала? Нам выходить через… – Кэролайн врывается в комнату и замолкает, как только видит мое лицо. – Я звоню маме.