Книга Дикие сердца, страница 152 – Джессика Питерсон

Сойер щелкает языком.

— Черт, это и правда имеет смысл.

— Это идеально, – повторяет Кэш. – Мой ответ – да, милая.

Затем он берет мое лицо в руки и страстно целует.

Комната взрывается криками и свистом. Я пытаюсь отстраниться, но Кэш держит меня крепко, даря долгий, глубокий поцелуй, который явно неуместен при других.

Кэшу, конечно, все равно. Он говорит:

— При одном условии.

— Назови.

Целует снова, с языком, поцелуй становится глубже. Прикусив мою нижнюю губу, Кэш отстраняется.

— Выходи за меня замуж.

Мое сердце замирает. Волна счастья наполняет меня, я будто бы растворяюсь в миллионе крошечных искр. Это все реально?

Как мне так повезло?

Я не могу поверить, что это происходит на самом деле. Я не только встретила любовь всей своей жизни. Теперь я выйду замуж за любимого человека.

Я улыбаюсь, слезы наворачиваются на глаза.

— Ты делаешь мне предложение, ковбой?

— Только потому, что ты сделала предложение мне, ковбойша.

— Черт возьми, да.

Он улыбается.

— Черт возьми, я тоже отвечу «да».

Ковбои стучат ботинками по полу. Салли свистит. Джон Би начинает плакать. А Кэш продолжает целовать меня.

— Еще кое-что, – говорит он, наконец отпуская, чтобы я могла отдышаться. – Мне нравится, как звучит «ранчо Лаки Ривер»^[67]. Ты добавила букву к своему имени – «Лак» стало «Лаки», так давай уберем одну букву из моего. Сравняем счет. Раз уж мы равные и все такое.

Как я могу отказаться?

— Да, – шепчу я, поднимаясь на цыпочки, чтобы обнять его за шею. – Да. Да. Да, Кэш.

Мы целуемся. Затем люди начинают обнимать нас. Пэтси плачет. Уилер плачет.

Я плачу.

Но я знаю, что все будет хорошо, потому что я дома.

Я снова оказываюсь в объятиях Кэша, наши губы встречаются в еще одном страстном поцелуе.

— Найдите себе комнату, – говорит Уайетт с улыбкой.

Салли качает головой.

— Сначала тост с шампанским. А потом комната.

— Мне нравится, как это звучит, – говорю я, вытирая глаза.

Кэш улыбается.

— За вас, народ.

Это тот осенний день, ради которого стоит жить.

Голубое небо, много солнца. Ветерок прохладный, но не холодный, освежает как нельзя лучше.

Высунув руку из окна с пассажирской стороны пикапа, Молли подпевает Rascal Flatts^[68], играющим на стерео, и пританцовывает в такт. Ее волосы развеваются, обрамляя лицо медно-каштановым ореолом.

Заправляя прядь за ухо, она замечает мой взгляд и улыбается.

— Смотри на дорогу, ковбой.

— Легко сказать, когда ты рядом.

— Разве я не позаботилась о тебе сегодня утром? Дважды?

Мое тело вздрагивает от воспоминаний о Молли, лежащей на спине в моей постели, а затем стоящей на коленях в душе.

— Что я могу сказать? – Я убираю руку с ее бедра. – Я использую свои выходные по максимуму.

Ее губы дрожат, когда она придвигается ближе.

— Я могла бы поспать еще немного.

— Ты уже не спала.

Она зашевелилась в постели и зевнула в половине седьмого, так что я сделал то, что сделал бы любой мужчина, просыпающийся рядом с красивой женщиной. Поцеловал ее в шею и провел рукой между ее ног.

Она засмеялась. Я перекатился на нее, прижал ее колено к груди и вошел в нее. В комнате было тихо, только слышались стоны Молли.

Я люблю, что она просыпается уже мокрая. Всегда готовая. Всегда голодная.

— Да, – признается она с улыбкой и кладет руку мне на колено. – Но я могла бы легко заснуть снова.