Книга Сквозь огонь, страница 97 – Евгения Овчинникова

— Как отменили?! Как, сука, отменили? Какое им, блядь, утро?! – Голос главного перекрыл общий гомон и свист ветра.

Все замолчали и прислушались. Главный отнял от уха огромную, с кирпич, рацию:

— Вертолеты развернули. Боятся, что не сядут. Шквалистый ветер и дождь.

— И стемнеет скоро, – прохрипел усатый. – Правильно сделали, как надо.

Я с удивлением посмотрела на него. Казалось, что он должен расстроиться или разозлиться, но усатый принял новость спокойно и сидел на своем месте, пока военная машина катила туда, где были окружены водой его сын, невестка и внуки.

— Так, пока едем – инструктаж по технике безопасности, – сказал главный, вставая в проходе.

В конце фразы машину тряхнуло. Судя по всему, мы свернули на гравийку в объезд основной трассы. Офицер схватился за спинку сиденья и удержался на ногах.

— Фонарики и воду держать при себе. Стемнеет – не расходимся. Всем находиться близко к машине, чтобы при необходимости эвакуироваться максимум за пять минут. В остальном люди тут, как понимаю, опытные. Будем действовать по ситуации. Просто… просто… – Он не находил слов.

— Просто не быть идиотами? – подсказала я.

— Точно. – Он с благодарностью посмотрел на меня. – Не будьте идиотами.

Главный сел на свое место, рация снова стала шипеть матом, и все вокруг громко заговорили, перекрикивая шум мотора. Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться на том, с чем придется столкнуться на месте, но чертова привычка думать кадрами из кино показывала мне эпизоды.

Мы с Рафой в сердце тайфуна. Я держу Рафу за руку, и его вот-вот унесет река. Он признаётся, разжимает руку – и я вижу его благодарное лицо. Рафу подхватывает поток, в котором несется вода, грязь, деревья и ветки.

Спустя час адской тряски и раскачивания лампочки меня начало подташнивать. Пассажиры затихли. Кто-то тоже пожаловался на тошноту, но в ответ получил только «терпи, не до тебя сейчас». Усатый прапор сидел, не двигаясь и не сгибаясь, смотрел прямо перед собой. Рафа ерзал, поглядывал то на военных, то на меня. Я думала, вернее надеялась, что у него есть причина поглядывать, что сегодня я доберусь до него и узнаю, что рассказала ему Вера и был ли он тем вторым, кто поднимался с ней на крышу.

Я закрыла глаза, и картинки, мои вечные спутники, снова замелькали перед внутренним взором.

— Всё, выгружаемся, – гаркнул голос, и я очнулась.

Машина стояла под наклоном вперед, в сторону кабины водителя.

— Поближе подъехать не мог? – заорал командир в окошко водителя, и от его крика мир стал окончательно реальным.

Тени превратились в людей. Зарево, Вера и Рафа исчезли.

— Куда тебе поближе, епа-мать? – рявкнул на командира водитель. – Не выедем, если вода попрет. Людей угробить хочешь?

— Оборудование неподъемное! Сам его потащишь?

— Вываливайте и тащите! У меня инструкция!

— Я тебе в части, сука, покажу инструкцию, – мрачно сказал офицер, отворачиваясь от окошка.

Пассажиры поднялись и стали одеваться. Я начала натягивать куртку, которая должна была быть непромокаемой, потому что внутри светился значок Gore-Tex. Но она оказалась мокрой и внутри, и снаружи. Я с отвращением стянула ее с себя и оставила на сиденье. Кроссовки тоже промокли насквозь. Хорошо, что сейчас тепло, – вряд ли простужусь.

Железная дверь кузова с лязгом открылась и грохнулась о стену. Я отказалась от поданной руки и спрыгнула на землю сама. Пока доставали оборудование и распределяли, кто и что понесет, я прошла вперед по дороге и в тусклом дневном свете увидела деревню.