Книга Сквозь огонь, страница 88 – Евгения Овчинникова

Из дремы меня выдернул громкий голос отца. Он принес из машины вино, которое каждый год делал сам в гараже. Наливал в огромную бутыль кипяченую воду, сыпал сахар и ягоды. На горло бутыли надевалась белая медицинская перчатка, одна и та же уже несколько лет, очень крепкая, порядком потасканная. Потом отец ставил бутыль в углу гаража. Недели через три, когда перчатка надувалась, разливал вино по пластиковым бутылкам. Мать видеть не могла «этой бормотухи» и просила не приносить ее в дом. Отец слушался, угощал вином соседей по гаражу на частых посиделках и брал с собой в тайгу, когда ездил охотиться сам. Туристов домашним вином мы не угощали, поэтому я поразилась, когда отец стукнул по столу полной пластиковой полторашкой.

Нас обоих позвали к столу. Сергей пошел, прихватив с собой стул. Отец водрузил на стол дымящийся котелок, зажег керосиновую лампу. Она осветила облезлый столик, поцарапанные кружки, тарелки с неотмывающимися пятнами. Фитиль за тонким стеклом горел ровно, от лампы и от костра было уютно. Я заглянула в котелок. Отец сделал все по правилам. В вареве плавали, кроме мяса, две луковицы, две нечищеные морковины, несколько лавровых листов. Наверняка были и горошины черного перца, просто в темноте не видно. Я выудила кусок мяса и стала резать на деревянной разделочной доске. Отрезая кусок за куском, я передавала мясо сначала Игорю Петровичу, потом Сергею, потом отцу, потом клала себе. Мясо вкусно пахло, а я так проголодалась, что от его запаха кружилась голова.

Отец разлил вино, нам с Сергеем тоже плеснул немного. Мы подняли стаканы, отец провозгласил:

— Ну, за первого зверя!

Мы чокнулись, пластик издал глухой звук. Я сделала два глотка. Запах спирта и винограда ударил в нос, и от неожиданности я закашлялась. Сергей, до этого неуверенно изучавший стакан, тоже отпил – и тоже закашлялся. Родители засмеялись.

Мясо оказалось жестким и жевалось как жвачка, оставляя во рту вкусную солоноватость. Родители и Сергей быстро съели свои порции и полезли в котелок, чтобы нарезать еще. Выпив пару полных стаканов вина, отец разоткровенничался. Он рассказал, что они с матерью откладывают деньги мне на учебу, потому что я – девочка умненькая и должна выучиться. Рассказывал, как выгорели леса и сколько лет нужно тайге, чтобы восстановиться. И как в этом году с рыбой повезло – путина выдалась богатая, но к следующему году лес еще не восстановится, а путина два года подряд богатой не бывает, а кормить семьи как-то надо. Я никогда не слышала раньше, чтобы он жаловался, у него все всегда было хорошо, лучше всех. Игорь Петрович стал рассказывать об умершей жене, Сергей еще больше нахохлился, разозлился на отца за эти откровения.

Я допила вино, ни разу не кашлянув. Алкоголь разогрел полупустой желудок, ударил в голову. Я взяла кусок хлеба и неторопливо, под насмешливым взглядом Сергея съела его. Потом, улучив минуту, когда отец отошел подкинуть дров в костер, а Игорь Петрович доливал воды в чайник, налила еще полстакана и залпом выпила. Когда родители вернулись, я уже парила над землей, поддерживаемая невидимой силой. Стало легко. Забылся пожирающий все огненный поток, удушливый дым и Вера под черным полиэтиленом.

И сама она появилась на противоположной стороне озера. Улыбалась, смотрела на меня. Я зажмурилась и открыла глаза. Она все еще стояла там, в топике и юбке, в которых я видела ее в последний раз. Сергей, проследив мой взгляд, тоже посмотрел на тот берег. Я поняла, что он не видит Веру, она здесь только для меня. Она махнула мне рукой. Призывный жест, ее обычный, знакомый с детства: «иди за мной».