Онлайн книги жанра «Попаданцы, страница 1030»

Во время задержания боец СОБРа и уголовник перемещаются в прошлое. Удастся ли им не только приспособиться и выжить во времена Великой Отечественной войны, но и найти своё место, личное счастье и самих себя? Читайте в романе «Временные трудности».

Кажется, последнее приключение должно было окончательно отбить любое желание вновь соваться в события давно забытых дней. Будто сама история решила откупиться от назойливого человека, подарив ему и нового небесного всадника, и спокойную жизнь в кругу друзей и близких. Впереди лишь светлое будущее, блестящая карьера и шанс увековечить своё имя в веках. Но вопросы никуда не делись. Отголоски прошлого не дают покоя по ночам. Это маниакальное желание докопаться до истины — всего лишь проявление человеческих пороков? Или той самой черты Защитников, что однажды их и погубила?

Она выжила... И этого оказалось достаточно, чтобы судьба потребовала плату. Мойра — принцесса Альбы. Плен, унижение, бегство. Возвращение домой с клятвой, данной в темноте, и ребёнком под сердцем. Ради мира между родами её выдают замуж. У алтаря её ждёт он — Хокон, сын датского конунга. Лицо мужчины, которое она хотела бы стереть из памяти. В первую брачную ночь она поднимает руку, защищаясь, готовая к боли. Но удар меняет всё. Он просыпается другим. Спокойным. Его прикосновения осторожны, взгляд задерживается дольше дозволенного. Он не помнит её слёз — но чувствует ответственность за них. Между ними — тишина, натянутая, как струна. Прикосновения, от которых сбивается дыхание. Он не требует. Он ждёт. И это пугает сильнее силы. Под её сердцем — ребёнок. Над ними — клятва трёх родов и нить судьбы. Можно ли довериться тому, кто носит лицо твоего страха — и полюбить того, кого нельзя? 📚История Мойры и Хокона. Историческое фэнтези в декорациях средневековья Х века/ попаданец История о боли, выборе и чувствах, которые приходят без спроса — и остаются навсегда. Медленное сближение. Глубокие чувства. И любовь, которой суждено стать легендой. Любовное бытовое фэнтези с интригами и семейными тайнами. Нежная героиня, непростой герой. ХЭ.

Мария Чехова умерла в московском такси, а очнулась в чужом теле на каменистом берегу чужой реки. Ледяная вода вырвалась из лёгких, но вместо реанимационной палаты над ней склонилось обветренное лицо рыбака, а руки, которые она подняла перед собой, были короткие, грубые, с въевшейся грязью под обломанными ногтями. Никакой хирургической точности, никаких десятичасовых операций на слуховых косточках. Только мышечная память покорности, тянущая её в тёмный угол хижины, где пахло плесенью и тлением. Анна-Мария, как она назвала этот странный союз двух душ в одном теле, принадлежала к миру, в котором серные пробки в ушах обрекали старуху на вечную глухоту, а хронический дерматит рыбака считался неизлечимым приговором. Но в ней жила другая женщина — врач, для которой гигиена была оружием, а простейшая стерилизация — победой над хаосом. Она варила овсяную похлёбку, чтобы спасти чужие руки от щёлока, и извлекала пробки иглами для починки сетей, потому что отступать было некуда: в этой хижине с земляным полом и дырой в крыше вместо трубы она либо создаст порядок, либо погибнет от той же антисанитарии, что убила прежнюю Анну. Слава о чудесном исцелении разнеслась по деревне быстрее утреннего ветра, и теперь за порогом её нового дома мелькали чужие тени. Кто-то приходил с надеждой, кто-то — с подозрением, а кто-то запомнил ледяной визг колёс на мосту и не остановился. Мария знала: тот, чей экипаж сбил Анну-Марию, ещё не догадывается, что спешка, стоившая жизни одной девушки, могла лишить его единственного шанса на спасение. И когда придёт время, она постучит в поместье не как нищая родственница рыбака, а как целительница, чьё оружие — не магия, а простая, победоносная наука.

Попала в другой мир в магическую академию, а учиться вовсе не хочется? Отсюда невозможно вылететь и даже смерть не является оправданием? Да ну! Я бросила два вуза, брошу и этот! Только для начала избавлюсь от случайно призванного дракона-фамильяра. Застрял в другом мире и стал фамильяром самоуверенной слабой девчонки? Наследному принцу не пристало быть драконом на побегушках! Начало истории Артамона и Виктории.

Эрик Этвелл стоит в ложе правящего клана, задыхаясь от вишнёвой духоты и тяжести ритуальных доспехов. Хрейдмар Каэрллиона должен выбрать невесту из одиннадцати претенденток, запечатанных в золотые яйца. Дома стихий шантажируют, угрожают, демонстрируют силу. Но Эрик вмешался в древний ритуал, внес в него каплю неопределённости. И теперь на арене двенадцать яиц. Двенадцатое чёрное, как безлунная ночь. Из него выйдет тощая девчонка в одном сапоге, с отвалившейся подошвой в руке. Ни капли магии, ни капли благородного происхождения. Только упрямство и голодные глаза. Маргарита Иванова мыла полы в захолустном кафе, мечтая о бананах и лаковых сапогах. Сирота, студентка, обладательница комнаты в двенадцать квадратов. Подошва отвалилась в сугроб, метеорит упал с неба — и вот она стоит на чужой арене, окружённая презрением знатных красавиц. Ург Эдвард Денжиди, боевой маг с демоническим сердцем, сканирует её душу, пьёт её страх и ненависть. Главы Домов впиваются друг другу в глотки, готовя испытания. А за стенами Динллуда, в заснеженных горах, появляются следы сноварга — шестиглазого волка из пламени. Твари, которые никогда не приходят одни. Маргарита заключила сделку: пять этапов отбора, потом проигрыш. Взамен — защита, дом, новая жизнь. Но ритуал связал её кровью. Дома стихий готовят ловушки. Серые проверили её в Гробнице Желаний, нашли неопределённость, прошептали: учись летать. Эрик тратит невосстановившуюся после ритуала магию, отбивая троллей от Маргариты. Эдвард скрывает от него, что нашёл в девчонке из Манескера древнюю кровь. А она держит в руке отвалившуюся подошву и не понимает, почему сердце колет, когда он сканирует её душу. Сделка держится на слове Эрика. И на том, что двенадцатое яйцо уже открылось.